Иванов Валерий Борисович

официальный сайт писателя

Не раскрытые тайны гибели линкора «Новороссийск»

Материалы из книги Иванова В. Б. "Тайны морские"

novorosiyskПятьдесят девять лет назад, 29 октября 1955 года в 01 час 30 минут 48,5 секунд в Севастопольской бухте прогремел сильный взрыв под носовой частью флагманского корабля Черноморского флота - линкором «Новороссийск». Через 2 часа 45 минут линкор опрокинулся и затонул. Погибло 611 человек, сотни людей получили ранения, контузии и увечья. Произошла крупнейшая трагедия в истории советского военно-морского флота, но почти тридцать лет все ее обстоятельства держались в строжайшей тайне. Об этой страшной трагедии написано множество книг и брошюр, издано много воспоминаний и монографий, проведено множество конференций, подготовлено более сотни различных докладов, собрано сотни томов различных документации. Авторы многих работ и произведений излогая свою версию произошедшего кидаются из крайности в крайность пытаясь убедить читателей в своей правоте. Еще мальчишкой, я был свидетелем того страшного кошмара, который произошел в ночь на 29 октября 1955 года. В моих мальчишеских воспоминаниях осталась озаренная лучами прожекторов Севастопольская бухта, длинный кит лежащий на боку – это мы видели с улицы Частника. Затем у Графской пристани скопление народа, плач, крики, сирены машин и патрульных, которые отталкивали всех зевак и требовали расходиться по домам. Затем не один день мы наблюдали похороны новороссийцев на кладбище Коммунаров. Их почему-то завернутых в белые простыня хоронили в общих могилах ночью. А утром только ровная сырая земля напоминала о ночных происшествиях. Но теперь это уже далекая история. Я не ставлю перед собой цели проанализировать события той трагической ночи и тем более дать оценку действий командования кораблем и Черноморским флотом. Моя цель иная, донести до читателя наиболее реальные версии произошедшего, которые были описаны различными авторами задолго до меня. Тематика книги «Тайны Севастополя» побуждает меня это сделать.

Немного истории.

novorosiysk 2

Линкор «Giulio Cesare» (Юлий Цезарь) типа «Граф Кавур» был спущен на воду 15 октября 1911 года и вступил в строй итальянского флота 14 мая 1914 года. Он активно участвовал в операциях первой и второй мировой войнах и 3 февраля 1949 года был официально передан СССР в албанском порту Влёра (Валона). Линкор получил временное обозначение «Зет-11» и 6 февраля 1949 года над ним впервые был поднят советский военно-морской флаг. В Севастополь линкор прибыл 26 февраля, а 5 марта 1949 года приказом по Черноморскому флоту ему было присвоено наименование «Новороссийск». В 1953 году линкор прошел средний ремонт и в мае 1955 года вновь, вошел в строй Черноморского флота. Водоизмещение: стандартное - 25458 тонн, нормальное - 28817 тонн, полное - 29032 тонны. Главные размерения по ватерлинии: длина - 182,25 м, ширина - 28,0 м, осадка при нормальном водоизмещении - 10,37 м.

Артиллерийское вооружение: 10 - 320 мм орудий главного калибра, расположенных в двух 2-орудийных и двух 3-орудийных башнях 12 - 120 мм орудий в шести 2-орудийных башнях, 8 - 100 мм орудий в четырех спаренных установках «Минизини» (побортно). 12 х 2 и 8 х 1 — 37 мм зенитных артустановок (систем «В-11» и «70-К») на башнях и надстройках линкора. Скорость полного хода — 27,8 узла. Дальность плавания экономическим ходом (16 узлов) составляла 6100 миль, при запасе топлива — 2555 тонн. Вертикальное бронирование состоит из трех поясов, простирающихся на всю длину корабля: 1-й пояс — 100-250 мм, 2-й пояс — 90-220 мм, 3-й пояс — 80-130 мм. При полном водоизмещении ватерлиния проходит по второму поясу, на расстоянии 1 метра от нижней его кромки, а первый пояс (250 мм) полностью погружен под воду. Углубление нижней кромки бортовой брони — 3,9 метра. Корабль разделен главными поперечными переборками на 20 автономных отсеков. Семь главных переборок доходят до верхней (батарейной) палубы, а остальные 13 переборок — только до броневой палубы. Кроме этого, между броневой и батарейной палубами имеется 5 водонепроницаемых переборок с водонепроницаемыми дверями. На броневой палубе — 2 продольные переборки между второй и третьей башнями ГК (34 - 148 шп.) с пятью водонепроницаемыми дверями в каждой. На батарейной палубе внутри цитадели имеются 4 водонепроницаемые двери. В основном, все сходы во внутренние помещения расположены по броневой палубе, и шахты имеют в ней водонепроницаемые двери. Расчетов непотопляемости для жестких условий затопления никогда не производилось. В борту корабля имеется 228 иллюминаторов диаметром от 200 до 340 мм и в бортах — 6 водонепроницаемых портиков.

Корабль при модернизации был удлинен на 10 метров путем наделки носовой оконечности. Корпус выполнен по поперечной системе набора. Машинно-котельная установка состоит из двух главных турбозубчатых агрегатов общей мощностью 97500 л.с. и 8 главных котлов производительностью по 60 т/час каждый.

novorosiysk 1

Система затопления погребов — только для башен главного калибра, которые затапливались самотеком за 15-17 минут. Система орошения артпогребов — через дырчатые трубы с питанием от пожарной магистрали. Электрооборудование линкора включает 8 генераторов постоянного тока общей мощностью 2600 квт. Из них — 4 турбогенератора по 350 квт и 4 дизельгенератора по 300 квт. Интересную версию гибели линкора выдвигает российский писатель А.Широкорад в своей работе «Корабли и катера ВМФ СССР 1939-1945 гг.» ссылаясь на С.В. Елагина и А.Е. Тараса. Исследование одного из авторов этой работы, посвященное разгадке тайны гибели линкора «Новороссийск» в Севастопольской бухте 29 октября 1955 года, началось в 1969 году со скромного реферата «Морские диверсанты второй мировой войны», составленного курсантом высшего военно-морского училища имени М.В. Фрунзе. Сегодня вашему вниманию предлагается окончательная версия двух авторов, основанная на материалах многочисленных источников. Ее суть в том, что «горячей осенью» 1955 года (год создания организаций Варшавского договора и Багдадского пакта) в главной базе Черноморского флота СССР была осуществлена диверсия, целью которой являлись два советских линкора. По мнению авторов, 28 октября 1955 г. моряки из состава 12-й флотилии королевского флота Великобритании установили диверсионные донные мины на якорных стоянках линкоров «Севастополь» и «Новороссийск». По случайному стечению обстоятельств это привело к «двойному» минированию якорной стоянки № 3 внутренней акватории военно-морской базы. В результате в 1.30 ночью 29 октября 1955 года линкор «Новороссийск» практически одновременно («двойной» взрыв) подорвался на двух минных банках (по четыре мины в каждой), имевших общий эквивалент взрывчатки около 16 тонн тротила! Боевые повреждения линкора, противоминная защита которого могла противостоять подводному контактному взрыву не более чем 250 кг тротила, многократно превысили его проектную живучесть.

Корабль был обречен на гибель, несмотря на героическую борьбу экипажа за его спасение. Ниже помещены материалы из книги А.Широкорада «Корабли и катера ВМФ СССР 1939-1945 гг.» Гибель линкора: хроника событий 23 октября 1955 г. В этот день разведка Черноморского флота обнаружила иностранные (предположительно, британские) подводные лодки в акватории Черного моря. Эскадра Черноморского флота (ЧФ) ночью по «боевой тревоге» вышла из порта Донузлав (в районе Евпатории) и срочно перешла в Севастополь, под защиту оборонительного комплекса главной базы флота. 26 октября. В Севастополь прибыла первая промышленная партия 320-мм и 305-мм «специальных дальнобойных» (чертеж 5219) снарядов, предназначенных для артиллерии главного калибра черноморских линкоров и батарей береговой обороны. Черноморский флот готовился отражать атаку эскадры 6-го флота США, а также бомбардировать атомными артснарядами Стамбул. 27 октября. На борт линкора «Новороссийск», под «прикрытием» выгрузки штатных 320-мм артиллерийских снарядов главного калибра (ГК) итальянского производства, грузят в пустые носовые артпогреба ГК несколько 320-мм «специальных дальнобойных» снарядов. На линкоре запрещен доступ личного состава в башни и погреба дивизиона ГК даже по сигналу «боевая тревога», приняты дополнительные жесткие меры госбезопасности. 28 октября. В 5 50 утра, по приказу оперативного дежурного ЧФ, дозорный корабль «Б0-276», находившийся у входа в Севастопольскую бухту («часовой у ворот»), отправился в район Качи обеспечивать полеты авиации флота. С этого момента и до 00 часов 17 минут 29 октября «вход — выход» из главной базы Черноморского флота, где были открыты даже боновые ворота, никто технически не контролировал и не охранял; — в 8 часов утра линкор «Новороссийск» вышел из Севастополя без кораблей охранения в открытое море, что наблюдали суда-разведчики и подводные лодки НАТО, развернутые в районе Крыма; — после выхода в море линкора «Новороссийск» единственный ракетный крейсер флота «Адмирал Нахимов» (экспериментальный комплекс ракетного оружия «Колчан» с крылатой ракетой, способной нести ядерный заряд) покинул якорное место № 10 и «передвинулся» на якорное место № 14 — штатное место линкора «Новороссийск». Из этого факта следует, что 28 октября возвращение флагмана ЧФ в Севастополь не планировалось.

novorosiysk 3

В свою очередь, крейсер «Фрунзе» перешел с якорного места № 8 на «освободившееся» якорное место № 10. На внутреннем рейде базы продолжались странные маневры: неожиданно буксиры получили команду срочно «передвинуть» линкор «Севастополь» со штатного места № 3 в Южную бухту. Любой моряк знает, что массовые «рокировки» тяжелых кораблей начинаются с операции по буксировке самого крупного объекта — линкора. Следовательно, первоначально передвижение линкора «Севастополь» 28 октября не планировалось! Известно также, что «добро» на любое перемещение линкоров мог дать только главком ВМФ. Из этого факта следует, что 28 октября черноморские линкоры лично «двигал» адмирал С. Г. Горшков; — днем до мирового общественного мнения было доведено сообщение ТАСС: Стамбул. 28 октября (ТАСС). «Сегодня утром в Стамбул под командованием контр-адмирала Эдварда Паркера прибыла группа кораблей 6-го американского флота, крейсирующего в Средиземном море. В состав группы входят линкор «Нью Джерси» и 5 эсминцев»; — вечером «Новороссийск» вернулся в базу и в 17.22, отдав якорь, стал выполнять маневр постановки на свободное якорное место согласно приказу, переданному семафором с крейсера «Дзержинский», где находился штаб эскадры ЧФ: «Вам встать на якорную бочку № 3». Затем штаб эскадры ЧФ перешел на борт «Новороссийска». 29 октября. — В 00 часов 17 минут дозорный корабль «БО-276» с неисправной гидроакустической аппаратурой занял боевую позицию на внешнем рейде, у входа в Севастопольскую бухту. Слишком поздно — диверсанты уже покинули акваторию внутреннего рейда главной базы флота; — в 1.30 ночи приборы сейсмических станций Крыма зафиксировали взрыв в бухте Севастополя.

Дешифровка и экспертиза этих сейсмограмм по определению мощности взрывного устройства не выполнена до настоящего времени. Между тем современная наука способна рассчитывать и моделировать более сложные вещи, включая экспериментальные ядерные взрывы. Ранним утром 29 октября 1955 года руководителю КПСС и СССР Хрущеву сообщили ошеломляющую новость: «Грандиозная катастрофа в Крыму: в 1 час 30 минут ночи в бухте Севастополя взорвался флагманский корабль ЧФ. Как доложил в Москву оперативный дежурный ЧФ, первопричина аварии «Новороссийска» — взрыв бензиновой цистерны. Но, согласно докладу в Москву оперативного дежурного эскадры ЧФ (флагманского артиллериста), причина катастрофы— взрыв спецбоезапаса в носовых погребах линкора. На аварийный корабль своевременно прибыло командование эскадры и флота, однако в 4.15 линкор неожиданно перевернулся и затонул вместе со всеми адмиралами. Местонахождение главкома ВМФ, командующего ЧФ, членов Военного совета ЧФ уточняется. Есть многочисленные жертвы среди личного состава флота и гражданского населения. Возможно радиационное заражение района Севастополя, что требует срочной массовой эвакуации из зоны бедствия. О гибели флагмана ЧФ в бухте Севастополя уже сообщили все ведущие мировые СМИ, в том числе многочисленные «радиоголоса» — скрыть факт катастрофы практически невозможно! Местные власти в Крыму полностью деморализованы и недееспособны, каналы ВЧ-связи «забиты» просьбами товарищей на местах разъяснить обстановку и дать указания. Необходим срочный вылет в Крым Правительственной Комиссии с чрезвычайными и неограниченными полномочиями». Что представлял собой линкор Новороссийск» Линкор «Giulio Cesare» (Юлий Цезарь) типа «Граф Кавур» был заложен на верфи «Ансальдо» в Генуе 24 июня 1910 года, спущен на воду 15 октября следующего года и вступил в строй итальянского флота 14 мая 1914 года. Он активно участвовал в операциях первой мировой войны.

novorosiysk 4

Отметим, что всего итальянцы построили 3 линкора типа «Кавур», которые первоначально (до модернизации 1930-х гг.) были вооружены 13 орудиями калибра 305 мм (в пяти башнях), способными одним залпом обрушить на противника 5889 кг бронебойной стали. Все три линкора типа «Кавур» погибли при трагических обстоятельствах: — Леонардо да Винчи» погиб 2 августа 1916 года в результате взрыва артиллерийских погребов, устроенного австрийскими диверсантами. В ходе борьбы за живучесть корабль внезапно опрокинулся на борт и затонул; — «Конте ди Кавур» 15 февраля 1945 года, плавая под германским флагом, был атакован американской авиацией и поражен авиабомбой. В ходе борьбы за живучесть корабль внезапно опрокинулся на борт и затонул; — «Джулио Чезаре» («Новороссийск») 29 октября 1955 года погиб от взрыва на дне, под днищем корабля. В ходе борьбы за живучесть корабль внезапно опрокинулся на борт и затонул!. В период с 25 октября 1933 по 1 октября 1937 гг. «Джулио Чезаре» прошел весьма серьезную модернизацию на верфи «Кантиери дель Тиррено» в Генуе, после чего на некоторое время стал флагманом итальянского флота. После капитуляции Италии, он 8 сентября!943 года перешел в Ла-Валетту, британскую военно-морскую базу на острове Мальта. 3 февраля 1949 года итальянцы передали линкор в албанском порту Влёра (Валона), по условиям соглашения между союзниками-победителями, советскому экипажу. Спустя три дня над ним взвился советский военно-морской флаг. В тот момент линкор получил временное название «Z-11». В Севастополь «Z-11» прибыл 26 февраля 1949 года. 5 марта приказом по Черноморскому флоту временное название «Z-11» трофейного итальянского линкора было заменено на «Новороссийск». Освоением корабля экипажем, в состав которого входила большая группа моряков-североморцев, ранее служивших на линкоре «Архангельск» (бывшем британском «Royal Sovereign»), лично интересовался товарищ Сталин. В этой связи начальнику штаба ЧФ вице-адмиралу С. Г. Горшкову было поручено непосредственное шефство над кораблем. Было решено использовать линкор в качестве временной замены строившегося тяжелого крейсера проекта 82 («Сталинград») в составе эскадры Черноморского флота для придания боевой устойчивости дивизии крейсеров. Способный давать ход до 27 узлов (50 км/час), он лучше соответствовал этой роли, чем совершенно изношенный линкор «Севастополь», развивавший не более 18 узлов (33 км/час). В 1950 — 1951 гг., 1952 и в 1954 — 1955 гг. «Новороссийск» проходил ремонтные работы и частичные модернизации на Севастопольском морском заводе. Последний ремонт завершился в мае 1955 года. Но в ходе всех трех ремонтов по непонятным причинам не были учтены замечания комиссии, принимавшей корабль в 1949 году в Албании. Они касались подкрепления водонепроницаемых переборок и заделки иллюминаторов нижнего ряда, находившихся всего в 70 — 90 см от ватерлинии. Не была обеспечена герметизация всех водонепроницаемых дверей, люков и горловин. Более того, для установки корабельной автоматической телефонной станции сделали вырез площадью 6 квадратных метров в главной водонепроницаемой переборке на 75-м шпангоуте. Никто не обеспечил командование корабля комплектом документов по организации борьбы за живучесть с учетом особенностей его конструкции. Из всех офицеров и адмиралов, имевших прямое отношение к решению вопросов безопасной эксплуатации линкора, только командир его БЧ-5 инженер-капитан 2-го ранга Резников проявил должное чувство ответственности. Он подал рапорт на имя командующего ЧФ, в котором потребовал провести кренование линкора в доке, определить его остойчивость и метацентрическую высоту. По советским уставам, без знания этих данных выход корабля в море запрещался. Однако доклад «положили под сукно». В соответствии с волевым решением «шефа корабля» — вице-адмирала С. Г. Горшкова, линкор начал практическое плавание, поскольку сам товарищ Сталин лично просил «ускорить освоение линкора».

После катастрофы члены Правительственной комиссии даже не упомянули о рапорте Резникова в своем докладе, хотя ознакомились с ним. Загадка 320-мм снарядов главного калибра линкора По состоянию на 1 октября 1937 года штатный боекомплект 320-мм снарядов линкора «Джулио Чезаре» хранился следующим образом: в погребе 1-й башни – 260 снарядов в погребе 2-й башни – 206 снарядов в погребе 3-й башни – 180 снарядов в погребе 4-й башни – 240 снарядов Всего: 886 снарядов. К моменту своей гибели линкор являлся кораблем постоянной боевой готовности. В качестве такового он должен был иметь на борту полный штатный комплект боеприпасов, т.е. 886 снарядов калибра 320 мм. Между тем по состоянию на 29 октября 1955 года этот боекомплект якобы хранился следующим образом: в погребе 1-й башни — 109 снарядов (41 % штатного комплекта); в погребе 2-й башни — 72 снаряда (34 %); в погребе 3-й башни — 190 снарядов (45 %). Всего: 362 снаряда (40 % штатного комплекта). Почему же на борту корабля постоянной боевой готовности имелось только 40 % штатного боекомплекта главного калибра? Суть дела заключалась в том, что комплект 320-мм снарядов итальянского производства выслужил сроки хранения и был опасен в эксплуатации. Отметим заодно, что снаряды других калибров итальянского производства тоже превысили гарантийные сроки хранения и подлежали замене. Но тут начинаются загадки. Еще в 1-м квартале 1955 г. советская промышленность должна была поставить первую партию сверхдальнобойных снарядов калибров 305 и 320 мм, но поставка задерживалась, видимо, из-за сложности решаемой задачи. Во 2-м квартале 1955 г. «Новороссийск» вышел из ремонта. Раз он являлся кораблем постоянной боевой готовности, следовало обеспечить его орудия ГК боеприпасами, т.е. штатными 320-мм итальянскими снарядами, несмотря на то, что они представляли опасность и в хранении, и в практической эксплуатации. Погрузка началась. Но в 3-м квартале 1955 г. поступил приказ Главного штаба ВМФ незамедлительно выгрузить с «Новороссийска» все 320-мм снаряды по причине превышения гарантированных сроков их хранения и складировать эти снаряды на берегу, в удаленном от других объектов месте. Во исполнение данного приказа штаб ЧФ организовал выгрузку 320-мм снарядов малыми «порциями»: то нет барж, то нет грузовиков.

novorosiysk 5

Как позже вспоминал вице-адмирал К. А. Сталбо, снаряды с линкора «Новороссийск» вывозили в бухту Стрелецкая. При перевозке снарядов с баржи для укладки в штабель один снаряд во время перерыва на обед остался в транспортной тележке (т.е. под прямыми солнечными лучами), нагревался более часа до высокой температуры и неожиданно самопроизвольно взорвался. Но даже после этого ЧП темпы выгрузки опасного боезапаса остались прежними. 27 октября 1955 года выгружалась очередная «малая» партия, которая частично освободила погреб 1-й башни ГК для «встречного» приема специального боезапаса. Тем не менее на корабле еще оставались свыше 262 опасных в эксплуатации снарядов, которые в основном равномерно размещались в погребах 2-й и 3-й башен ГК. Официальная версия о наличии в момент катастрофы в погребе 1-й башни главного калибра 109 штатных снарядов итальянского производства — это, по мнению авторов, блеф с целью «легендирования» специального боезапаса на борту «Новороссийска». Командир дивизиона главного калибра линкора «Новороссийск» капитан-лейтенант В. В. Марченко вспоминал после гибели корабля. «Первое, что всем приходило в голову, — взрыв боезапаса. Накануне мы выгружали часть боекомплекта. В общем, так начальству и доложили, так и в Москву пошло, так и Хрущеву сообщили. Тот распорядился: виновных — под суд! Короче говоря, меня «назначили» виновником взрыва, и следователи — это были еще те ребята, не забывайте, после смерти Сталина не прошло трех лет, — повели дело к взрыву погребов». На первый взгляд, в этом письменном свидетельстве очевидца отсутствует логика причинно-следственной взаимозависимости. Линкор с полными артиллерийскими погребами несет службу без взрывов. Но как только линкор выгрузил более половины 320-мм боекомплекта, оставаясь флагманом и действующим кораблем постоянной боевой готовности, — на его борту происходит взрыв. А его все высокие начальники в Севастополе и в Москве, а также руководство в Кремле поначалу однозначно оценило как взрыв «экспериментального» боезапаса в погребе 1-й башни главного калибра линкора, который погубил корабль и многие сотни моряков из его экипажа! В данной связи весьма интересно то, как описал капитан-лейтенант В. В. Марченко личный осмотр состояния погребов 1-й башни главного калибра: «Я настолько был уверен, что у нас в погребах все нормально, что первое, о чем подумал, — бензоцистерна. Она взорвалась... Однако для бензина взрыв слишком сильный. Бросился в первую башню. Она ближе всех к месту взрыва и поэтому вся была облеплена илом. Прямо перед дульными срезами орудий — кратер развороченной палубы, шпили — на сторону. Решил осмотреть погреба и башни носовой группы. Вызвал старшину команды подачи 1-й башни Захарова и дежурного по башне, спустился с ними на, броневую палубу к люкам снарядного и зарядного погребов. Люки были целы, но вода уже переливала через комингс и затопила их крышки. Открывать нельзя. Тогда мы взбежали на верхнюю палубу и влезли в башню, спустились в перегрузочные отделения — «этажи» и через специальные жаропрочные иллюминаторы заглянули в погреба. Там горело аварийное освещение, и мы увидели, что снаряды и заряды — слава богу!— спокойно лежат на стеллажах, в погребах чисто и сухо. Надо ли говорить, какой камень отвалил от сердца?» Почему же в погребах 1-й башни главного калибра линкора «Новороссийск» по «боевой тревоге» (т.е. по боевой готовности № 1), которая была объявлена в связи с взрывом, и в ходе борьбы за живучесть, которая велась по боевому сигналу «аварийная тревога», полностью отсутствовал штатный личный состав БЧ-2 и не было приписных матросов? Видимо, потому, что в погребах 1-й башни главного калибра «Новороссийска» действовал специальный (особый) режим допуска личного состава, введенный 27 или 28 октября 1955 года. Именно специальный режим допуска в башни и погреба дивизиона главного калибра линкора «Новороссийск» после «выгрузки» боезапаса 27 октября 1955 г., объясняет наличие на верхней палубе по боевой тревоге целых толп «неприкаянных» старшин и матросов. В конце концов их построили на юте в шесть шеренг. Не менее 200 «лишних» человек, которые не находились на боевых постах корабля согласно штатному расписанию по боевой тревоге. Поэтому следует критически относиться к воспоминаниям очевидцев и прямых участников тогдашних событий. Более того, некоторые из них в своих опубликованных воспоминаниях по своей воле, либо по воле редактора, цензора, «куратора» от Главного штаба ВМФ или ЦК КПСС, тиражируют «прицельную» дезинформацию. В качестве такого примера можно привести воспоминания парторга линкора «Новороссийск» капитан-лейтенанта (капитана 1-ro ранга в отставке) А. И. Ходова, изложенные в широко известной повести Н. Черкашина «Реквием линкору» (Москва, Воениздат, 1990 год, т.е. еще в бытность СССР и ЦК КПСС). «Я оставался за замполита командира линкора. В час ночи приняли с Сербуловым последний баркас с матросами. Прибыли из увольнения все, без замечаний. Отправился спать. Моя каюта в корме — последняя в офицерском коридоре. Проснулся от сильного толчка — меня выбросило на бортик кровати. Звук ощутился в корме довольно глухо... Свет дали быстро. Оделся и побежал на ГКП (главный командный пункт). Вообще-то, по боевой тревоге я был расписан на ЗКП (запасной командный пункт). Но поскольку я оставался за замполита, то и отправился туда, где должен быть зам. — на главный командный пункт. Вскоре поступил первый доклад из ПЭЖа (поста энергетики и живучести): «Взрыв в носу. Разбираемся. Пройти туда трудно». Потом сообщили: «Есть убитые и раненые». Зосима Григорьевич Сербулов распорядился: «Давай-ка, Володя, организуй баню под прием раненых. Да в нос сходи. Посмотри». На баке увидел тела погибших. Приказал унести их под башню, накрыть одеялами. Как партийный работник, скажу со всей ответственностью: люди держались стойко — никто не устрашился вида ран, крови, трупов... Действовали, как в бою, хотя молодежь войну видела только в кино. Взрыв погубил человек двести. Я поручил начальнику клуба заняться отправкой раненых. Благо, госпиталь был рядом, а баркасы уже стояли под бортом». Теперь внимание, вот прицельная дезинформация: «Снова поднялся на главный командный пункт. ДАЛИ С СЕРБУЛОВЫМ РАДИОГРАММУ ОТКРЪ|ТЫМ ТЕКСТОМ В ШТАБ ФЛОТА: «ВЗРЫВ В НОСОВОЙ ЧАСТИ. НАЧАТА БОРЬБА ЗА ЖИВУЧЕСТЬ» Из этого эпизода следует, что на Западе о катастрофе узнали одновременно со штабом ЧФ. А почему не был произведен доклад оперативному дежурному эскадры ЧФ, который в это время находился на ФКП, откуда наблюдал взрыв и производил прямой доклад в Москву о взрыве специального боекомплекта 1-й башни ГК ? И кто дал право военным морякам давать радиограммы о чрезвычайном происшествии открытым текстом, находясь при этом не в открытом море, а на рейде собственной базы? Не менее любопытную информацию для размышлений дают воспоминания и письменные свидетельские показания командования и офицеров штаба эскадры ЧФ. Оперативный дежурный штаба эскадры капитан 2-го ранга И. Г. Смоляков лично доложил прибывшему на корабль контр-адмиралу Никольскому, что взрыв произошел в 01 ч. 30 мин. 29 октября. Как он предполагает, взорвался боезапас главного калибра в первом погребе.

novorosiysk 6

Именно так получила подкрепление первоначальная версия о гибели линкора «Новороссийск» от взрыва в носовом артиллерийском погребе главного калибра. Именно эта версия поначалу доминировала в работе Правительственной комиссии. А поскольку причиной взрыва артиллерийского боезапаса должны были являться служебные нарушения или халатность, то по указанию Хрущева упорно искали виновных, чтобы отдать их под суд. Особенно упорно пришлось обороняться командиру дивизиона главного калибра капитан-лейтенанту В. В. Марченко. Он вспоминает: «Мне пришлось побывать почти во всех подкомиссиях, образованных по версиям взрыва (боезапас, диверсия, мина, торпеда). В каждой из них беседу со мной начинали с одного и того же предложения: «Расскажите о причине взрыва боезапаса главного калибра». И каждый раз приходилось рассказывать и доказывать, что с боезапасом все в порядке. На мое счастье (да и на свое, конечно, тоже), остались в живых старшины башен, с которыми я осматривал погреба. Однако нам не хотели верить. Опрокинутый корабль скрылся под водой, признаков наружного взрыва еще не обнаружили. Меня просто убивало это упорное желание доказать недоказуемое — взрыв боезапаса. Вскоре меня доставили на заседание Правительственной комиссии. Я сидел на стуле посреди большой комнаты. Кажется, это был кабинет командующего флотом. Председатель Правительственной комиссии по расследованию причин гибели линкора зампредсовмина СССР генерал-полковник В. А. Малышев начал разговор таким образом: — Мне доложили председатели подкомиссий, что вы упорно отрицаете взрыв боезапаса главного калибра. Расскажите, на основании каких фактов вы это отрицаете... Я рассказал все, что видел, и все, что делал в ту страшную ночь. Рассказал, как со старшинами обследовал погреба. Вижу по лицам: не верят. Вдруг на подоконнике зазвонил полевой телефон. Трубку снял Малышев: — Что? Воронка? Радиус четырнадцать метров? Листы обшивки вогнуты внутрь? Это звонили водолазные специалисты. Они обследовали грунт в районе якорной бочки и пришли к бесспорному выводу — взрыв был внешний». Как все было на самом деле Исследование начнем с внимательного изучения места пришествия в бухте Севастополя и движения в те дни тяжелых «шахматных» фигур Черноморского флота — линкоров «Новороссийск» и «Севастополь», которые имел право перемещать только главком ВМФ СССР. Не оставим без внимания и те факторы, которые реально могли сорвать «точность» прицеливания диверсантов при атаке советских линкоров на якорном месте № 3. К таким факторам можно отнести «точность» стоянки линкора «Севастополь» на якорном месте № 3 27 октября 1955 года, «точность» стоянки линкора «Новороссийск» на якорном месте № 3 28 октября, направление и силу приводного ветра в ночь с 28 на 29 октября. 27 октября Линкор «Новороссийск» (длина корпуса 183,4 м) стоит и выгружает часть боезапаса ГК на своем штатном месте — якорной стоянке № 14 в бухте Голландия. Линкор «Севастополь» (длина корпуса 185 метров, что соизмеримо с длиной корпуса «Новороссийска») стоит напротив военно-морского госпиталя, на своем штатном месте - якорной стоянке № 3. Необходимо тут же отметить, что Правительственная комиссия СССР не оценивала «точность» стоянки этого корабля на якорном месте № 3, т.е. фактическое положение корпуса корабля относительно носовой и кормовой стационарных якорных бочек, установленных на «мертвых» якорях. Подчеркнем, что длина носового бриделя (т.е. участка якорь-цепи от «мертвого» якоря до звена, которое крепится в носовой части линкора) якорного места № 3 в дни 27 — 28 октября не изменялась и была величиной постоянной. Поэтому можно с различной «точностью» ставить корабль около носовой якорной бочки для последующей заводки и крепления бриделя на борту, но после выполнения этой операции нос корабля в любом случае занимает фиксированое положение относительно носовой бочки якорного места № 3. На кормовую бочку этого якорного места с корабля заводился стальной швартов, длиной которого можно было корректировать движение кормы корабля по радиусу, центром которого являлась носовая бочка данного якорного места. 28 октября Линкор «Новороссийск» в 8.00 вышел из базы без кораблей охранения для решения каких-то «второстепенных» учебно-боевых задач в районе главной базы флота неподалеку от побережья Крыма без штатного командира, без адмиралов и старших офицеров штаба ЧФ и (или) эскадры ЧФ на борту. Линкор «Севастополь» днем покинул якорную стоянку № 3 и буксирами был переставлен на новую позицию в Южной бухте Севастополя. Линкор «Новороссийск» вернулся из открытого моря в район главной базы и длительное время «вальсировал» на Херсонской мерной линии в ожидании дальнейшего приказа: войти в главную базу флота или же совершить стремительный ночной бросок к Босфору, где, как явствует из сообщения ТАСС от 28.10.1955 г., еще днем занял позицию американский линкор «Нью-Джерси». В 17.22 корабль выполнил маневр постановки на свободное место якорной стоянки № 3. Глубина моря в этом месте составляет 18 метров до придонного грунта, черного ила толщиной около 40 метров. В этот момент осадка корабля носом составляла примерно 10,05 метра, осадка кормой 10,1 метра, высота надводного борта в носу около 6,55 метра. По официальным данным, на борту линкора находились в это время 362 снаряда ГК и 572 заряда к ним. По неофициальным — в погребе 1-й башни ГК в это время были размещены несколько снарядов с ядерной боеголовкой. Поставив корабль на якорную стоянку, ВРИО командира «Новороссийска» капитан 2-го ранга Г. А. Хуршудов убыл на берег с разрешения контр-адмирала Н. И. Никольского. Старшим офицером на корабле остался помощник командира линкора, капитан 2-го ранга 3. Г. Сербулов. Старшим офицером штаба эскадры ЧФ на борту флагмана остался флагманский артиллерист, который нес службу оперативного дежурного по эскадре. Необходимо отметить, что во многих публикациях излагается версия, согласно которой кавторанг Хуршудов поставил «Новороссийск» на якорные бочки № 3 не совсем «точно», т.е. корпус корабля якобы был смещен в сторону кормовой бочки на 10 — 15 метров от «правильного» положения линкоров на месте якорной стоянки № 3. Из этого неверного предположения следует ошибочный вывод: «очевидно», это случайное обстоятельство и стало решающим фактором в дальнейшей судьбе линкора и эскадры Черноморского флота (в базе в это время находились также линкор «Севастополь», 5 крейсеров и 8 эсминцев), военно-морской базы Севастополь и города Севастополя. Вот если бы Хуршудов «правильно» поставил линкор на якорное место, то форс пламени взрыва обязательно попал бы в 1-ю башню ГК, а это обязательно вызвало бы детонацию носовых артпогребов и неизбежные в таком случае тяжелейшие последствия. Но выше мы уже показали, что длина носового бриделя якорного места № 3 однозначно фиксирует нос корабля на фиксированном радиусе с центром вращения — «мертвый» якорь носовой бочки. Это очевидное обстоятельство никак не могло допустить «переход» носа линкора на другой радиус вращения, на 10 — 15 метров превышающий единственно заданный. 29 октября В 1.30 ночи 29 октября 1955 года под корпусом линкора в его носовой части, а также рядом с его правым бортом в районе траверза между 1-й и 2-й башнями ГК, РАЗДАЛСЯ СДВОЕННЫЙ ВЗРЫВ ЧРЕЗВЫЧАЙНО БОЛЬШОЙ МОЩНОСТИ! Этот факт автоматически зафиксировали самописцы приборов многих крымских сейсмостанций. Направленный вверх интегрированный взрыв нескольких зарядов взрывчатки насквозь проломил весь бронированный корпус линкора от киля до верхней палубы включительно, а также создал обширное пятно гидродинамического взрывного воздействия на днище и на обшивку корпуса корабля по правому борту. Пробоина (проекция «струи» интегрального взрыва) на верхней палубе «Новороссийска» начиналась от уровня дульных срезов орудий 1-й башни ГК и распространялась далее к носу. Центр этой пробоины совпадал с диаметральной линией корпуса корабля, а по ширине она имела около 14 метров. Края этой симметричной пробоины были вывернуты наружу и подняты на высоту примерно двух метров от палубы. Если площадь верхней пробоины составляла около 50 квадратных метров, то площадь подводной пробоины сквозного «туннеля» составляла около 150 квадратных метров. После подрыва вся верхняя палуба в носовой части линкора «Новороссийск» была покрыта толстым слоем черного придонного ила! Это означает, что «залп» внешних взрывов образовал в корпусе корабля сквозной вертикальный «туннель», через который прошла вся сила интегральной взрывной волны, втянувшей в «туннель» огромное количество забортной воды и ила со дна бухты.

novorosiysk 7

Почему же внешние взрывы огромной силы не вызвали детонацию боезапаса носовых погребов ГК? Может быть, потому, что там вообще детонировать было нечему? Ведь если бы взрывы под корпусом «Новороссийска» были бризантного действия, то детонация боезапаса итальянского производства с просроченными сроками хранения в погребе 1-й башни ГК была бы неизбежна даже при величине промаха 20 метров, не говоря уже о 10 метрах. Еще раз повторим, что к моменту подписания итогового акта Правительственной комиссии водолазы зафиксировали две свежие воронки на грунте якорной стоянки № 3 радиусом около 14 метров каждая, глубиной 1,5 метра и 0,7 метра соответственно. Первая воронка соответствовала сквозной пробоине в носовой части линкора, центр второй воронки отстоял на 30 — 35 метров от правого борта корабля в момент взрыва и располагался точно на траверзе между 1-й и 2-й башнями линкора, т.е. там, где были расположены погреба ГК носовой группы. Почему же диверсанты целились именно в погреба боезапаса первой башни главного калибра линкоров «Севастополь» и «Новороссийск» с разносом времени выполнения двух атак в одни сутки? Пока что однозначного ответа на этот ключевой вопрос нет. Возможны только сравнения, логика и здравый смысл в оценке достоверно известных фактов и обстоятельств. Если какой-либо иностранной разведке (например, британской) стало известно об изготовлении в СССР «атомных» артиллерийских снарядов калибра 305 и 320 мм, то использовать их могли только линкоры «Новороссийск» и «Севастополь», т.к. других кораблей с такими орудиями в СССР просто не существовало. Вести огонь «атомными» снарядами на линкоре «Новороссийск» могли только первая (носовая) и четвертая (кормовая) башни ГК своими центральными орудиями. Эти две башни были трехорудийными, две другие — двухорудийными. На «Севастополе» все четыре башни ГК были трехорудийными, но только его носовая башня была «атакующей». Одиночный огонь из двухорудийных башен ГК линкора «Новороссийск» был технически невозможен — несимметричная нагрузка отдачи выстрела на механизмы горизонтального наведения башни немедленно влечет выход их из строя, что известно каждому морскому артиллеристу. Очевидно, что исходя из изложенного, первую партию «атомных» артиллерийских снарядов следовало погрузить в погреб 1-й башни ГК линкора, которая является «атакующей». Кормовые орудия корабля всегда считаются «оборонительными», т.к. именно они защищают корабль тогда, когда тот отрывается от противника на полном ходу. В свете изложенного нетрудно выстроить логическую цепочку: (320-мм «атомные» снаряды) — (линкор «Новороссийск) — (погреб 1-й башни главного калибра линкора) — (атаковать в первую очередь). Если проводить диверсию против «атомного» линкора «Севастополь» на якорном месте № 3, то и в этом случае, в свете сказанного, наиболее целесообразно наносить удар именно по погребу 1-й башни главного калибра. Из материалов Правительственной комиссии СССР В материалах Правительственной комиссии СССР, расследовавшей гибель «Новороссийска», документально зафиксировано следующее: « l. Линкор «Новороссийск» (бывший итальянский линейный корабль «Юлий Цезарь» постройки 1914 года), принятый в строй ВМФ СССР в 1949 году, в ходе глубокой модернизации, проведенной итальянцами в 1935— 1937 гг., сохранил крупные конструктивные недостатки, что серьезно ухудшало все элементы непотопляемости корабля, что и привело к распостранению забортной воды через пробоину в отсеки корабля, который вследствие этого потерял поперечную остойчивость с последующим опрокидыванием вверх днищем и массовой гибелью личного состава (всего погибло более 800 человек из состава команды линкора и экипажей других кораблей, которые выслали свои аварийно-спасательные группы... для оказания помощи аварийному линкору в борьбе за его живучесть после боевого повреждения от подрыва)». Этот пункт документа написан так, что даже профессиональный моряк в первом чтении воспринимает его с трудом — неужели итальянские инженеры построили, а итальянские моряки приняли от них боевой корабль вообще без водонепроницаемых переборок? И почему командование ЧФ за 6 лет эксплуатации корабля (1949— 1955 гг.) не сделало ничего для выявления и устранения «крупных конструктивных недостатков» линкора «Новороссийск»? В первую очередь это восстановление водонепроницаемости главных корабельных переборок от днища до верхней палубы включительно. Вызывает серьезные сомнения, что и после глубокой модернизации линкор «Юлий Цезарь» не имел достаточного числа главных водонепроницаемых переборок, которые бы делили его корпус на водонепроницаемые отсеки. На самом деле, суть проблемы заключается не столько в особенностях конструкции линкора, сколько в необычайно тяжелых повреждениях корпуса корабля от взрыва. Напомним, что в процессе модернизации линкора «Джулио Цезаре» прежние механизмы главной энергетической установки и паровые котлы заменили на более мощные; был также установлен носовой бульб в подводной части корпуса. В результате скорость его полного хода возросла до 30 узлов. Средняя башня главного калибра была снята и на месте ее барбета в трюме разместились дополнительные паровые котлы. Фактически после модернизации это был новый корабль, с новыми боевыми качествами. Но, борясь за высокую скорость хода путем оптимально допустимого снижения веса всей конструкции, итальянцы перестроили корпус боевого корабля таким образом, что водонепроницаемые переборки были цельными (без люков, проходов и трубопроводов) от днища только до уровня ватерлинии при наибольшем расчетном водоизмещении корабля. Корпус линкора был разделен главными поперечными водонепроницаемыми переборками на 20 водонепроницаемых отсеков, но только семь главных поперечных переборок доходили до 2-й (верхней, или батарейной палубы), а остальные главные переборки доходили лишь до 3-й (броневой) палубы, которая превышала уровень конструктивной ватерлинии корабля всего на 1 метр. Все палубы выше этого расчетного уровня имели только легкие переборки, которые не рассчитывались на давление забортной воды в том случае, когда весь борт (около 16 метров в носу) линкора уходит под воду. Между 1-й палубой (палубой полубака) и 2-й палубой корабля водонепроницаемые переборки вообще отсутствовали! Напомним, что линкор «Новороссийск» в 1953 году встал на средний ремонт, из которого он вышел в мае 1955 года. Принимая корабль от промышленности, комиссия ЧФ высоко оценила качество ремонта и определила кораблю срок службы до 1965 года включительно. Показательно, что эта комиссия не выявила каких-либо серьезных конструктивных недостатков, которые могли бы значительно ухудшить все элементы непотопляемости корабля. После взрыва носовая оконечность «Новороссийска» начала медленно оседать в воду. Потом под воду начала уходить самая верхняя палуба корабля (палуба полубака).

novorosiysk 8

Вода заливала отсеки корабля не снизу, а сверху. Она проникала в корму корабля по палубам, которые действительно не имели надежных водонепроницаемых переборок. Иначе говоря, боевое повреждение оказалось много больше расчетного! Забортная вода прорвалась через 7 рубежей борьбы с ней до момента опрокидывания линкора вверх килем в 4.15 ночи 29 октября. В такой ситуации, когда нижние палубы отсеков сухие, а верхние палубы заполнены водой, опрокидывание любого корабля закономерно и неизбежно! При этом личный состав на нижних палубах линкора был блокирован забортной водой с верхних палуб, т.е. физически не мог покинуть аварийные отсеки и был обречен еще до опрокидывания корабля. Именно по этой причине столь велико число моряков, медленно погибавших на «сухих» боевых постах внутри корпуса затонувшего корабля. По свидетельству многочисленных очевидцев трагедии, еще несколько суток были слышны из-под воды удары металлом по корпусу корабля моряков затонувшего линкора. В материалах Правительственной комиссии СССР, расследовавшей гибель «Новороссийска», сказано, что «наиболее вероятной причиной подрыва корабля является взрыв под днищем, в носовой его части, немецкой донной мины типа RMH или LBM, оставшейся на дне бухты со времен Великой Отечественной войны». Данное предположение членов Правительственной комиссии явно не соответствовало фактам и обстоятельствам необычайно мощного двойного взрыва под корпусом линкора. В бухте Севастополя за период 1951 — 1953 гг. были обнаружены, подняты из воды и разряжены более 20 мин типа RMH и LMB. Во всех случаях мины полностью потеряли все свои боевые качества из-за полной разрядки батарей электросхем всех поднятых донных мин! Кроме того, места якорных стоянок линкоров и крейсеров, как наиболее ценных боевых кораблей, тралились и проверялись многократно, в том числе контрольными взрывами больших глубинных бомб на всех штатных местах в бухте Севастополя! На якорное место № 3 около 140 раз становились линкоры и крейсера без каких-либо подрывов! Версия не проходит! Записи сейсмограмм фактического взрыва и контрольного взрыва, проведенного по указанию Правительственной комиссии СССР путем одновременного подрыва двух донных морских мин (общий вес заряда тротила 2000 кг) показали совершенно различный результат по зафиксированной мощности взрывного заряда! Мощность взрывного устройства, сработавшего 29.10.1955 года, в несколько раз превышала мощность контрольного взрыва. По расчетам специалистов получалось, что энергия взрыва, образовавшего сквозную пробоину в носовой части «Новороссийска», должна соответствовать энергии подрыва на удалении 10 метров от днища корабля не менее чем 7 тонн тротила! Столь тяжелых повреждений от взрыва (площадь сквозной пробоины в подводной части корпуса корабля — более 150 квадратных метров) на стандартных донных минах выпуска 1930 — 1940-х гг. (с весом заряда ВВ около 1000 кг) не получал ни один линкор за все годы второй мировой войны! Версия не проходит! Версия Правительственной комиссии СССР о мощной одиночной донной немецкой мине (либо неизвестного происхождения) достоверно фиксирует только расположение эпицентра фактически двойного взрыва в придонном иле в районе якорной стоянки № 3. Но и сегодня все еще остается неясным вопрос о типе и схеме взрывного устройства, погубившего «Новороссийск». Очевидная шаткость версии о немецкой донной мине все же заставила Правительственную комиссию упомянуть в своем официальном заключении о неудовлетворительной охране Севастопольской гавани со стороны открытого моря: «3. Нельзя полностью исключить, что причиной подрыва линкора является диверсия, так как охрана Севастопольской гавани со стороны моря была неудовлетворительной». А берег? Можно только гадать, на основании каких доводов смогли гарантировать надежность охраны береговой черты Севастопольской гавани полномочные представители компетентных органов в Правительственной комиссии генералы К. Лунёв и А. Шилин. Но если такие гарантии имелись, то следует, что диверсанты действительно могли проникнуть в бухту Севастополя только со стороны открытого моря, скрытно и бесследно преодолев эшелонированную оборону главной базы флота, где от возможной атаки неизвестной подводной лодки еще 23 октября 1955 года укрылась эскадра Черноморского флота! Однако если быть точными, то охрана Севастопольской бухты со стороны открытого моря в те роковые дни октября 1955 года практически отсутствовала! Судите об этом сами по установленным Правительственной комиссией вопиющим фактам преступно-халатного отношения должностных лиц к охране главной военно-морской базы ЧФ в то время, когда флот НАТО в Средиземном море двигался на восток и даже подошел к Босфору, замерев на пороге Черного моря и... третьей мировой войны. С 31 июля 1955 года до момента подрыва «Новороссийска», т.е. более 90 суток подряд, проход для кораблей («боновые ворота») в стационарных сетевых заграждениях базы держали открытыми и ни разу не закрывали подвижной секцией сетевых заграждений. Вход и выход из базы были легко доступны любому «незваному» гостю почти 3 месяца подряд. Береговая шумопеленгаторная станция «Сатурн-12» на входе в базу была без доклада или официального разрешения (т.е. самовольно) выключена начальником этой станции, который позже пытался объяснить свои действия необходимостью проведения регламентных профилактических работ. Итак, открытые нараспашку «боновые ворота» береговая шумопеленгаторная станция «Сатурн-12» не контролировала. Работу береговых постов и станций наблюдения должен был дублировать корабль дозора класса «большой охотник за подводными лодками» с боевой задачей непрерывно перекрывать фарватеры и подходы к «боновым воротам» главной базы средствами гидроакустики и визуального наблюдения. Но 28 октября 1955 года по приказу оперативного дежурного по флоту в 5.50 утра этот дозорный корабль был направлен в район Качи обеспечивать полеты авиации. Полеты кончились в 16.00, однако приказ на возвращение в точку боевого дежурства все не поступал. Корабль дозора с гидролокатором на борту вернулся в точку несения боевого дежурства только в 0.17 29 октября 1955 года. Таким образом, открытые «боновые ворота» в течение суток вообще никто не контролировал и не охранял. Кроме того, гидролокатор дозорного корабля «БО-276» работал «неустойчиво», т.е. фактически был неисправен. Радиолокационные станции «Лот» и «Шкот» у мысов Лукулл и Херсонес не работали, поскольку находились в планово-предупредительном ремонте. Радиолокационные станции «П-20» мыса Айя и на Ай-Петри на излучение не работали, а находились в 30 минутной готовности к началу работы. «Поручаю вам найти виновных...» Членов Правительственной комиссии, где ВМФ первоначально представлял только адмирал С. Г. Горшков, перед ее вылетом в Крым инструктировал лично Н. С. Хрущев. Он заранее объявил причину катастрофы — взрыв артиллерийского спецбоезапаса по вине экипажа «Новороссийска». Он также предупредил, что недопустимо «засветить» в ходе расследования наличие на линкоре таких снарядов, загруженных на борт 27 октября 1955 года. Не удивительно, что в Кремле «точно» знали причину катастрофы— взрыв «экспериментального 320-мм снаряда». Что же еще могло так сверхмощно рвануть в пустом носовом погребе ГК «Новороссийска»? К тому же флагманский артиллерист эскадры ЧФ прямо сообщил в Москву, что лично наблюдал взрыв спецбоезапаса в 1-й башне главного калибра. Сразу видно толкового офицера, настоящего специалиста своего дела. А черноморские флотоводцы подкачали: не разобравшись, доложили, что на корабле взорвалась бензиновая цистерна. Почему тогда взрыв бензина не вызвал на линкоре пожара? И как взрыв всего одной цистерны мог утопить корабль водоизмещением более 25000 тонн? Однако расследование в Севастополе не обнаружило даже косвенных подтверждений этой версии. Зато водолазы нашли на грунте в районе якорной стоянки № 3 две свежие воронки радиусом около 14 метров каждая. Первая воронка соответствовала сквозной пробоине в носовой части линкора, центр второй отстоял на 30 — 35 метров вправо от борта корабля на момент взрыва. В итоговом акте Правительственной комиссии от 4 ноября 1955 года, который почему-то не подписал генерал А. Шилин (представитель КГБ), зафиксированы всего две версии подрыва корпуса «Новороссийска». 2. Наиболее вероятной причиной подрыва корабля является взрыв под днищем, в носовой его части, немецкой донной мины типа RMH или 1.ВМ, оставшейся на дне бухты со времен Великой Отечественной войны. 3. Нельзя полностью исключить, что причиной подрыва линкора является диверсия, так как охрана Севастопольской гавани со стороны моря была неудовлетворительной».

novorosiysk 9

Сегодня общественности известны те материалы и факты, которыми в 1955 году бесспорно располагали члены Правительственной комиссии. Это дает основание предполагать, что уже тогда могла быть зафиксирована в акте третья («интегральная») версия подрыва «Новороссийска»: «Наиболее вероятной причиной подрыва корабля является двойной взрыв под днищем линкора, в носовой его части, сверхмощных диверсионных донных мин — аналогов штатного минного оружия британских сверхмалых субмарин класса «Х», которые имели реальную возможность скрытно проникнуть в бухту Севастополя 27 — 28 октября 1955 года, так как охрана Севастопольской гавани со стороны моря была неудовлетворительной. Нельзя полностью исключить, что подрыв линкора является составной частью единого плана НАТО, так как эскадра США (линкора 5 эсминцев) еще 28 октября 1955 года прибыла на рейд Стамбула в проливе Босфор, а к моменту диверсии акваторию Черного моря покинули все гражданские суда стран НАТО». Представляет интерес сопоставление мнений двух главкомов ВМФ СССР — прежнего (Кузнецова) и вновь назначенного (Горшкова). Вот отрывок из записей октября 1955 года главкома и министра ВМС СССР Н. Г. Кузнецова: «До сих пор для меня остается загадкой, как могла остаться и отработать старая немецкая мина, взорваться обязательно ночью, и взорваться в таком самом уязвимом месте для корабля. Уж слишком это все невероятно. Что же тогда могло быть? Диверсия? Да, диверсия... Ну, а как доказать? И доказательств нет! Обычно такие факты становятся достоянием всего мира спустя 5 — 10 лет» А вот отправленное адресату (отставному адмиралу Н. Г. Кузнецову) письмо за подписью С. Горшкова, подготовленное специалистами Главного штаба ВМФ: «Уважаемый Николай Герасимович! Получив Ваше письмо, Главный штаб еще раз проверил материалы, имеющиеся в нашем распоряжении, в итоге чего каких-либо новых выводов сделать нельзя, а также не оказалось заслуживающей внимания новой информации. Исторический опыт свидетельствует, что в отдельных случаях истинные причины событий остаются неизвестными. Примером может служить гибель «Императрицы Марии» в 191бгоду. Соображения, изложенные в Вашем письме, понятны, однако ничего нового сообщить Вам по существу вопроса в настоящее время не имею возможности. Адмирал флота С. Горшков, 5 июля 1962 года». Стоит заметить, что в случае с линкором «Новороссийск» сильная промашка у адмирала Горшкова вышла с его тезисом о том, что «исторический опыт свидетельствует, что в отдельных случаях истинные причины событий долгое время остаются неизвестными». Наверняка в 1962 году в Главном штабе ВМФ СССР имелся всемирно известный английский справочник военных флотов мира «Jain's Fighting Ships» за 1957 — 1958 годы. В нем можно прочесть, что линкор «Новороссийск» был потоплен в бухте Севастополя «дрейфующей миной, имеющей способность к перемене глубины дрейфа», а также, что линкор был использован во время «некоторых экспериментов на Черном море». Очевидно, что весной 1957 года «Jain's» считал вполне заметными «следы» диверсантов в бухте Севастополя в октябре 1955 года и в культурнык выражениях сообщил об этом профессионалам всего мира! Откуда в бухте Севастополя появились самонаводящиеся исключительно на носовые погреба ГК линкоров «Севастополь» и «Новороссийск» «дрейфующе-ныряющие мины» с бортовыми номерами «Х-51», «Х-52», «Х-53» и «Х-54»? Из Портсмута, вестимо. Справочник прав на 100 %, если перевести его «кодированный» язык на обыденный. Действительно сверхмалая субмарина класса «Х» действует в руках опытного экипажа как «самонаводящаяся дрейфующе-ныряющая мина». ВРИО командира «Новороссийска» капитан 2-го ранга Г. А. Хуршудов после трагедии однозначно считал, что подрыв линкора был делом рук диверсантов: «Они ошиблись на 10 метров, иначе бы попали в погреб главного калибра, и тогда взрыв был бы подобен взрыву малой атомной бомбы!» Большего по условиям цензуры не мог открыто сказать военный моряк, который по своей должности знал о боезапасе, погруженном в погреб первой башни главного калибра, много больше, чем все остальные члены экипажа «Новороссийска». Официальное расследование катастрофы «Новороссийска» практически завершилось безрезультатно — единственно достоверная причина подрыва корабля официально не установлена до настоящего времени. Существует лишь целый ряд полуофициальных и неофициальных версий этой засекреченной катастрофы.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Энциклопедия ЧВВМУ им П. С. Нахимова

Энциклопедия

Полноцветное издание.   648 стр. 2500 фотографий. В приложении  указаны полные списки командиров, преподавателей и всех выпускников ЧВВМУ – 14 077 чел. 

Отзыв о книге

Мы используем надежный хостинг